Толеранс. Альбом — “12 сальто” 2009 год

Скачать тексты одним архивом

• 1. Интро
• Если вы не разобрали какое-либо слово в этом треке, пришлите нам текст, который вы услышали,  и мы с удовольствием разместим его на сайте!
• 2. Увы
• Вроде быт мой налажен, я сыт и вымыт,
  И в когорту честных граждан вроде принят.
  Но меня смущает климат политический,
  И то, что на мои права плюют периодически.
  Воры завзятые на взятки рты раззявили,
  Чиновники – хозяева. Много грязи!
  И я врубиться пытаюсь, кто причина? Заколебали!
  Телевизор включаю, вижу на первом канале:
  Кто-то в костюме дико деловой,
  Вроде глава страны моей родной.
  Но что это? Протираю глаза кулаком:
  Нет у него головы над пиджаком!

  Я собрал своих парней, уже как пару дней
  Я, я, я, я сох по ней.
  Сегодня в клубе встреча с мечтой моей.
  И вот я в центре танцпола в белом поло!
  И тут мои глаза потухли:
  На мои кроссовки наступили чьи-то туфли,
  Меня задели плечом, сказали что-то ещё,
  А я обернулся – безголовое бычьё!
  И пошли ручьём перематы-крики,
  Они, как приматы, примитивны и дики.
  Джинсы, обувь, майки, но головы
  Как ни смотрел, я не увидел, увы!

  Припев:
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Я не знаю, что такое происходит в этом веке,
  Что ни вижу человека – нету, нету головы!

  Ух ты! Люблю халяву!
  Скидки, магазин на диване.
  Я верю в лотерею во всех проявлениях:
  СМС, телеконкурс, билеты мгновенные.
  Зарплатой гашу кредитные ставки,
  Депозит регулярно пополняю остатком.
  Заказал книжки об игре на бирже.
  Вроде, в общем, доволен обществом.
  Но есть подозрение: лгут населению!
  Исследовал стан в поисках головы:
  Нащупал, есть нашёл, но
  Не на плечах, увы!

  Припев:
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Я не знаю, что такое происходит в этом веке,
  Что ни вижу человека – нету, нету головы!

  Я стою на митинге, протестую.
  Никого не трогаю, витрины не бью, не бастую,
  Но подходит ко мне камуфляжный детина,
  И дубасить меня начинает дубиной!
  Я против того, что в газетах только хоккей,
  Против запретов непопулярных идей,
  Ведь если есть барабанщики, и есть гитаристы,
  То где правые, где левые, и где центристы?
  И если всюду ставят клизмы, то далеко ещё до плюрализма!
  Но смотрю и вижу, нету головы у вышибалы:
  Берет, пустое место, и тело амбала!

  Почти три года вместе, бок о бок.
  Этот период как-то особенно дорог!
  Встречи, поцелуи, цветы, встречи,
  И признания в любви в нашей обоюдной речи.
  А потом что-то не то, да что-то всё не так,
  Это наверное свыше какой-то дан знак.
  Любовь умерла в одночасье…
  Теперь с другим ей нужна сказка и счастье!
  Я тосковал, не понимая причины,
  Неужели ей нужен другой мужчина?
  Отчего пошла в отношениях трещина?
  А потом разглядел: без головы моя женщина!

  Припев:
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Нету, нету у людей головы, увы!
  Я не знаю, что такое происходит в этом веке,
  Что ни вижу человека – нету, нету головы!
• 3. Неловко
• Я подъезжаю к её дому на «Феррари» в двадцать три ноль-ноль,
  Беру пакет, где ром “Campari”, розы и вино.
  Не бабник парень, больше бары, клубы, казино,
  Но надо ведь жениться – тридцать случится будущей весной!
  «Входи, родной!» – она зовёт, и я понтовой, воровской походкой
  Захожу в прихожую и раздеваюсь.
  Я пацанчик хоть куда, костюмчик явно на ура,
  Но что я вижу на носке? Дыра. Дыра? Дыра
  На большом пальце! Мой образ мачо терпит крах.
  Похоже, не связать себя мне вожделенным браком!
  И я пытаюсь, пока нету дамы, завязать на узел
  Или затянуть на пятку эту дырку. Вот дурак!
  И рассекаю на одной ноге по комнате,
  Круша всю мебель по пути. Но поскользнулся,
  Распластался на полу. Лежу такой обиженный судьбой.
  И тут заходит вдруг она: «А что ты делаешь, дорогой?»

  Прикинь, какая фигня!
  Жёстко обломался парень, ни к чему теперь Феррари.
  Прикинь, какая фигня!
  Не будет свадьбы, не будет! Тёщи не будет!
  Прикинь, какая фигня!
  Мне мама говорит: «Женись, давай, женись!». А тут никак!
  Прикинь, какая фигня!
  И всё зря…
  Прикинь, какая фигня!

  Куда мне отнекиваться! С моей скромностью.
  Признаю: переел, перепил, брудершафт с гордостью.
  В минуту сию всё мелькнуло перед глазами:
  Как пили вёдрами, салаты жрали тазами,
  И фазанов точили, и на мясо кетчупа чили,
  В общем всё по этикету: ну как нас там учили!
  Но вот уже пора по домам, забираю свою мадам,
  Переполненный лифт мчит вниз по этажам,
  Это жанр такой! Трагикомедия,
  Когда прижмёт нужда, а с тобой твоя леди.
  Не судьба, и некуда свернуть – проспекты полные,
  А во мне уже вовсю бушуют эти волны!
  Подруга крепка, приковала рядом своим взглядом,
  А тут дом, нету дам, но я прикован к её следам,
  По пятам ведёт уверенно, как капитан – судно.
  А я весь никакой! Мне ужасно, мне трудно…
• 4. Окна
• Припев:
  Если ветер северный, если трудно временно.
  Бед немеряно – вторниками, средами.
  Если годы пенные, если годы скверные –
  Окна друзья верные, подруги настенные.

  Окна отражают то, что наживаем.
  Окна не спят, когда мы засыпаем.
  Окна как дети, окна как взрослые.
  Самолюбивые, белые как простыни!
  Окна разделяют судьбы, окна – судьи.
  Окна видят многое, банальное и строгое.
  Яблоки любви и огрызки от ненависти,
  Новые обои и листы древности.
  Прелести радостных дней, грусть ночей…
  Вечера скуки в ожидании подруги,
  Кухни, на которых не остывал порох,
  И залы, где происходили весёлые балы.
  Письменные столы, мировые карты с морями,
  Ванные комнаты с мыльными пузырями.
  Окна украшают дома ночью огнями,
  Ничего не скрывая, откровенно следят за нами.

  Припев:
  Если ветер северный, если трудно временно.
  Бед немеряно – вторниками, средами.
  Если годы пенные, если годы скверные –
  Окна друзья верные, подруги настенные.

  В чужих окнах как-то сонно, вечно поздно.
  Пьяный возглас, старый возраст, рваный постер.
  Ноют кости, воют гости, тосты, тосты!
  Рвёт от злости. Новости? Бросьте!
  Кто здесь? Луна, тень, своя сатана.
  Обман, страна, старая жена.
  Дома, дома, жизнь в домах страшна!
  Окна, в которых такая, такая глубина…
  Оды, ноты, роды, рвота, икота,
  Годы, воды, недоеденные бутерброды,
  Псы различной породы.
  Кто здесь казался гордым?
  Оды, ноты, роды снова до седьмого пота.
  От зла прячась за рамами в креслах,
  Пресно отжимаясь в окнах блеклых.
  Если нету тепла за слоями стекла –
  Окна – зеркала, окна – зеркала.

  Припев:
  Если ветер северный, если трудно временно.
  Бед немеряно – вторниками, средами.
  Если годы пенные, если годы скверные –
  Окна друзья верные, подруги настенные.
• 5. Электросудьбы
• Припев:
  Эти рельсы упрямые, электросудьбы,
  Будних дней трассы рваные – люди, люди,
  Череды странные в городах.
  Годно ли богу трамваев оставить меня в проводах?

  В компании с бетонными гранями,
  В панике странных страданий между зданиями.
  В треске скептики, в плеск эстетики,
  В кусках тоска… кибернетика…
  В пространстве стен, в танце рваных сирен,
  В трансе колотых вен, среди сраных систем.
  Стадами в неравных раундах с подъёмными кранами,
  Знаешь ли ты, что такое битва с номерными гигантами?
  Метрика, мистика, тропики, готика города.
  На фоне сумасброда – судьбы на оборванном проводе.
  Усни в портальных веерах, и оставь меня
  Для звонких сальто мортале на брутальных асфальтах.
  В простуженной карме электродней и обманов,
  Со взором против ветра. Я не боюсь туманов!
  Сотни городских капканов прижимая ко лбу.
  Город огней, устрой мою электросудьбу!

  Припев:
  Эти рельсы упрямые, электросудьбы,
  Будних дней трассы рваные – люди, люди,
  Череды странные в городах.
  Годно ли богу трамваев оставить меня в проводах?

  Находим пищу в проколотых глазах прохожих,
  Среди остановок и больничных коек.
  Выбиваем из вечернего ветра дневные новости.
  Прости, что ведём себя буйно в порывах гордости!
  Электросудьбы не помещаются в ёмкости,
  А мы превращаем рай в роковые метры.
  Вся жизнь – на рельсах, и надпись «Не прислоняться».
  В лабиринтах живу, тут придётся остаться!
  Тут прикованы мы проводами к платам,
  Мировое господство приобрёл обычный атом.
  Провода плюются током, даря амперы.
  Мы собираем их в банки, загромождая стены.
  Играем в прятки с тоскливыми окнами заводов.
  Бетонные гиганты спрячут нас от ненужных взоров.
  Крыши приютят не только антенны.
  Города полны игр, города словно арены!

  Припев:
  Эти рельсы упрямые, электросудьбы,
  Будних дней трассы рваные – люди, люди,
  Череды странные в городах.
  Годно ли богу трамваев оставить меня в проводах?

  Они плутают в лабиринтах списанных изделий,
  В поисках тени на стенах три сотни ржавых растений,
  Клюют перьями каменных прерий серии.
  Спасутся только лишь системные змеи!
  В штукатурном переплёте кишат гильзы судеб,
  Судьям не убудет в архивах травить будни,
  Нанизав на нить накала, людей сушат в духовке,
  Затем плавят, заливают формы для ковки.
  Они сочатся сквозь стены, струятся по трубам,
  Их впаивают в дёсны, когда люди чистят зубы.
  Нас пугают замками, вокруг нас вьются нити,
  Насквозь видят нас, кто мы, они знают, где
  Мы – гонимые голодом города к сворам подземного войлока.
  Тоннами электрожизни пожирают доноров.
  Они жаждут войны, они ждут видений.
  Они изданы со штампом «Достойны осуждения»!

  Припев:
  Эти рельсы упрямые, электросудьбы,
  Будних дней трассы рваные – люди, люди,
  Череды странные в городах.
  Годно ли богу трамваев оставить меня в проводах?
• 6. Коридорная
• Припев:
  Вырастая из коричневых столов, глыбы с мордами воров,
  Восседая среди письменных приборов,
  Выпивают нашу кровь по капле – бесы в длинных пуловерах,
  А нам – полжизни в коридорах.

  Разговоры про блат, как вернуть украденное здоровье?
  Очередь, слёзы, мат, паника изголовья.
  Тут возле стен в шеренгу – старики, отцы, сыновья,
  А в кабинетах морды слушают трель соловья.
  Подавай им торты и воду из ручья!
  Наверное, не везучий я, или ещё не выпало случая.
  Наматываю нервы на дверные ручки…
  Я не первый по очереди в кабинеты роскошные, но чую,
  Что сегодня не сыграю даже в ничью,
  Что пороги опять только зря обиваю, надеюсь, кричу.
  Дубовые двери оберегают на креслах дубовые лбы,
  А к вечеру ветераны войны тут моют полы.

  Припев:
  Вырастая из коричневых столов, глыбы с мордами воров,
  Восседая среди письменных приборов,
  Выпивают нашу кровь по капле – бесы в длинных пуловерах,
  А нам – полжизни в коридорах.

  - Простите, можно? Стучать, просить, краснеть перед ним!
  Сидеть под дверьми. Постылая вереница один за другим.
  Робеть, расти и побелеть до седин,
  Чтобы как велено, заверено было – кому, какой тут чин,
  И обивать пороги, как врагу, а говорят – закон во благо.
  В серых стенах марафон, чтоб подписать или печать
  Поставить на клочке бумаги, вращаясь по начальству.
  В коридорах горе, в коридорах годы, в коридорах счастье.
  Кричать бы здесь или права качать, но нам, видать,
  Не в пору думать о борьбе в своём тряпье,
  Да против феодалов с пресс-папье.
  Народ мой, со своей судьбой, если не выдержит ещё бой,
  Так пусть утешится мольбой.

  Припев:
  Вырастая из коричневых столов, глыбы с мордами воров,
  Восседая среди письменных приборов,
  Выпивают нашу кровь по капле – бесы в длинных пуловерах,
  А нам – полжизни в коридорах.
• 7. Кабак “Республика”
• Припев:
  А в окнах только свист, гам, пьяные голоса,
  Дурной кабак, где крики и реки вина.
  А в этих окнах только свист, гам, похоть, пьяные голоса,
  Где в бликах бокала великая застыла страна.

  Крепки клыки, но клеймят ярлыки. Бардак!
  Курят табак. Республика – кабак.
  Бог – не твой блат, не имеется блат. Есть ГУЛАГ.
  Гул, мрак, я бы мог – уснул. Но уснуть как?
  Мелодия одна – язык сброда пьяного,
  И в каждом кошельке – затёртое фото мамино.
  Партийные плащи ночью ласкают дамское,
  Отечество заперто на ключи – царство октябрьское!
  Накорми их жизни, да так, дабы насытились
  Носители звёзд и званий, слёз матерей, что пали.
  Палили пулями в спины без чувства вины,
  Запивали винами в память. По реке пускали венки.
  Всё вытаптываем новые тропы,
  Своим потом крестим себя возле церквей.
  Хоть внутри дьявол уже всё купил и продал!
  Выводим график прокуренных дней…

  Припев:
  Свист, гам, пьяные голоса,
  Дурной кабак, где крики и реки вина.
  А в этих окнах только свист, гам, похоть, пьяные голоса,
  Где в бликах бокала великая застыла страна.

  Шальными, пьяными глазами, дворовыми псами
  Страна встречала меня у ворот притона
  Перегаром и путанами, дурным дурманом, гомоном
  Драками, хмельным туманом, где всё обворовано
  Донельзя. Где дым, страх, стон, страсть,
  И только горе с перегаром в прорезях слипающихся глаз.
  Беру себе две сотни горьких грамм,
  Надеясь выпить время до утра под этот громкий гам.
  И засыпаю под хохот танцовщиц, которые зовут в бреду.
  Держу пари, что я опять сюда приду
  Дешёвой водкой заливать ежевечерний страх,
  Чтобы держать себя в руках хоть как-то, если вся страна – кабак.
  Не стал бы прахом мой народ затраханный,
  Не стал бы эхом, гулким эхом на прежних пьедесталах грешных.
  Я знаю цену представлений здешних,
  Но я всего этого часть, и я приду опять сюда, конечно.

  Припев:
  Пьяные голоса,
  Дурной кабак, где крики и реки вина.
  А в этих окнах только свист, гам, похоть, пьяные голоса,
  Где в бликах бокала великая застыла страна.
• 8. Поклоны
• Город своими балконами прогонит сон, или
  Заставит покорным быть полностью, и бить поклоны сотнями
  Баронам, идолам и солдафонам, воронам, дворам,
  Притонам, урнам, уркаганам коронованным,
  Баракам и разным богам, сменяемым раунд за раундом.
  Покорно падать на колени перед синим экраном.
  Что для меня, минором или тараном
  Пробить стальные гранулы, или не править параметры?
  Я так и вижу похороны миллионов, выхлопы, ампулы
  Атомы, кланы отдавшихся плавно вину и пьяным параболам,
  Всюду краны и бетонные коробы, а над домами –
  Власть воров и горланов.
  Всё как и ранее, всё воронки за нами, всё лучи пламени,
  Прожектора на тех, кто изранен, а те, кто правит – всё правильно.
  А я не знаю, что нормально – приучать себя к джихаду
  Или же свой стан держать по правилам?

  Припев:
  Только бы мне здесь не сойти с ума.
  Только бы мне здесь не сойти с ума.
  Только бы мне здесь не сойти с ума.
  Только бы мне здесь не сойти с ума.

  Знаешь, в этой стране виноваты евреи во всём,
  А если не они – то коммунисты.
  И в этой стране есть почти всё,
  А кого нет – так это на руку чистых.
  Тут ругань и вино, а виноватые давно
  Вписались в интерьеры роскошных комнат.
  Они дарят креслам своё тепло,
  Глаза в окно, с надёждой твёрдой смотрят.
  Этот советский менталитет, шаблонность людей,
  Смешно – продать страну во благо детей!
  Революция, тридцать седьмой, Ленин и мавзолей.
  Пятилетка в два года. Выше, быстрее, сильней!
  Умер Пикассо и голубь мира. Новая реклама пива и футбол,
  Политика с вонью дорогого сыра,
  И в моей квартире – прогнивший пол.
  Лёгкие моей любимой поглощают порции смол…

  Припев:
  Только бы мне здесь не сойти с ума.
  Только бы мне здесь не сойти с ума.
  Только бы мне здесь не сойти с ума.
  Только бы мне здесь не сойти с ума.
• 9. Мой век
• Припев:
  Мой рок, мой страх
  Видимо, бог плох, видимо, бог слаб.
  Мой век пылает на семи кострах -
  Видимо, бог слеп, видимо, бог слаб.

  Мой век горит на кострах, пока
  На стыд и срам – боги в облаках, а мы – в дураках,
  На стыке драм – шёпот и страх, пепел и прах,
  Лозунги на устах, крах, пророки в слабаках.
  На наших странах – стаканы, на тронах – истуканы.
  На грани сорваны краны, капканы старых тиранов.
  Напрасно прятали шрамы, напрасно шли ветераны,
  Свастика на домах! На старых ранах – новые.

  Дамы, господа, ждём Господа, или мы спятили?
  Желаю себе ангела в приятели!
  Где мира начинатели, где образ мира матери?
  Храним в углах их, родных кутаем в скатерти!
  По твою душу придут серые плащи,
  Они выращивают лозунги, зажимая нас в клещи.
  Молитву, как хомут на шею. Разбивают лбы!
  Видимо, бог слаб. Его слабости видны!

  Припев:
  Мой рок, мой страх
  Видимо, бог плох, видимо, бог слаб.
  Мой век пылает на семи кострах -
  Видимо, бог слеп, видимо, бог слаб.

  В шахтах жизни, монопольных рудах
  Бог ослеп. Слеп поводырь, слеп зрячих поводырь.
  Слеп полководец, сложивший оружие.
  Время, видимо, просит осуждать судей!
  Видимо бог стал стар стать на пьедестал,
  Стал слаб, загулял в угаре пьяном, учит сути
  Путей смиренного света.
  А меня сотни заноз в стёртых мозолях разучили на судьбу сетовать,
  Да искать ответы в сагах о боге с доводом «только так должно быть».
  Тщеславен монарх, да алтарь лишь приемлет
  Дань славы, дань боли, дань воли, дань крови.
  В Гордиев узел нити кукол кукловод запутал туго,
  Страх власть потерять меч держит в ножнах.
  Спившись, кумир превратился в мумию.
  Бога, думаешь, нет? Бог есть, но бог умер.

  Припев:
  Мой рок, мой страх
  Видимо, бог плох, видимо, бог слаб.
  Мой век пылает на семи кострах -
  Видимо, бог слеп, видимо, бог слаб.

  Пулями, копьями зло копим. Опиум!
  В кострах религий кипим, перекипаем, топим.
  Чьи-то глаза всё ждут его с помощью голода.
  Слепо верят! Так же верили в силу серпа и молота.
  То тепло, то холодно. Выбрать бы идола годного,
  Одного, подскажи мне, из какой религии!
  Или напрасно всё это? Ведь каждый считает своего бога самым великим!

  Отравляющий воздух кладбищ, серые плащи.
  Вижу в дорогих глазах не огни, а фитили от свечи.
  Хоть ты кричи! Аппарат управляющий
  С ищейками, хоть и не стало партийных товарищей.
  Я добавляю шаг в этот строй. Принимаю бой!
  Промываю глаза водой, рад бы лоб разбить я свой
  В молитве, но чем ближе к небу, тем больше разбой.
  Умер старый бог, нам нужен новый, нужен другой!

  Припев:
  Мой рок, мой страх
  Видимо, бог плох, видимо, бог слаб.
  Мой век пылает на семи кострах -
  Видимо, бог слеп, видимо, бог слаб.
• 10. Робею
• Припев:
  Я робею,
  Я белею,
  Я бледнею,
  Я потею,
  Я болею,
  Я желтею ,
  Я тупею и ещё туплю тупее.

  Я – Остап, Джонни Депп, Казанова и рыцарь.
  Но что, чёрт возьми, со мной такое творится?
  Превращаюсь в тряпку я, во рту с кляпом, бля,
  Как только вижу цель своего пикапа!

  А я ведь хожу в спортзал, машину недавно взял.
  Пузатым не стал, железо качал, с вином завязал,
  Позировал, позырь, какие шмотки понабрал!
  Пацанчик – маза, и даже на заду набил себе паззл.

  Но я ослеп, я – не рэп, я теряю контроль.
  Дрожью в коже меня гложит неизвестная хворь.
  Но сводит скулы, смелость сдуло, стало трудно,
  Неуверен и потерян и растерян я крупно!

  А я перед зеркалом – крейзи, секси, кул, и самый первый
  Среди кавалеров, змей, пантера, секс-акула среди секс-акул.
  Во-первых – манеры, размеры, во-вторых – мои фанеры
  Программируют подруг на поклонение, я уверен.

  Но я робею, я бледнею, не надеюсь, как посмею я
  Моим затеям одарить тобой мои намеренья
  Готов я тотчас провалиться сквозь грунт,
  Исчезнуть, раствориться, превратиться в кунжут.
  Ручьями пот прёт, под ложкой сосёт,
  И мысли: «Ну идиот, да пошло оно всё!
  Да пропади оно пропадом, да пылай оно пламенем!
  Да чтобы я хотя бы ещё раз – заклинаю!»

  Сутки снова не сплю, не сплю трое.
  Снова страдаю, хоть не самых поганых кровей.
  Дома казался себе я плейбоем,
  А подхожу, и веду себя точно плебей!

  Припев:
  Я робею,
  Я белею,
  Я бледнею,
  Я потею,
  Я болею,
  Я желтею,
  Я тупею и ещё туплю тупее.
• 11. Голый Голливуд
• Такого не видал Джеймс Камерон!

  - Эй, выруби камеру! Дай попить, а то умру.
  Такой яркий свет сжарит и самого сатану.
  Завесили шторы, скинули на пол одеяло.
  Я в кадре, подружка наигранно кричит: «мне мало!».
  Моё жаркое жало прижало бедную Жанну,
  Плавно из гостиной перемещаемся в ванную.
  Тут в позу странную, с движеньями, знаете, плавными.
  В этой сцене мы были героями главными.
  Декор, комната завалена стрингами, тангами.
  Мы носились по койке шальными мустангами.
  Так танками не громили русские противника!
  А как ещё? Ведь она такая миленькая!
  Руки обжигали талии, чувства плавили.
  Нарушая пункты сценария, отдыхали мы.
  Летали мы! Работали без устали мы.
  Эй, я же сказал! Выруби камеру и дай воды!

  Припев:
  Удивительный мир тут, голый Голливуд!
  Переплетение ног, переплетение рук,
  Переплетение вкруг блудных подруг.
  Голливуд, тут кого-то прёт, а кого-то прут!

  Итак, сценарий в руках, подсолнечным маслом измазанный,
  Которым я для лоска натираю бока, чтобы пустили в прокат.
  И вот уже: «Мотор!». Она одна, а я – один из сорока.
  Длинные, тонкие, чёрные, белые, пухлые.
  И она нарасхват, но мне не пруха!
  Но собрался с духом, одному – в дыхло, а второму – в ухо.
  Пузом рыхлым распихаю корифеев порнухи!
  «Дайте мне, – кричу, – милые граждане,
  Я ведь тоже огонь, хоть и с жирными ляжками».
  А вокруг – локти, пот, похоть. Туман плывёт, видно плохо!
  И только мой живот без толку.
  Пацаны стройны, играют мускулами,
  А я ведь разве виноват, что пончики такие вкусные!
  Стою, на жопе складки жира теребя.
  Эх, опять девчонки полюбили не меня!

  Припев:
  Удивительный мир тут, голый Голливуд!
  Переплетение ног, переплетение рук,
  Переплетение вкруг блудных подруг.
  Голливуд, тут кого-то прёт, а кого-то прут!

  Третьи сутки съёмка. Клуб, сотни подруг, вокруг камеры.
  Сцена «Студентки сдают мне экзамены».
  Куда маркизу де Саду там с его книжками!
  Я отрываюсь на иришкиных подмышках.
  Груди в глазах рябят, осталось ребят штук пятьдесят
  Сто̀ящих, а из стоя̀щих лишь я!
  Надежда, как и прежде, на меня без одежды.
  На мне снова Надежда! – Она тоже без одежды?
  Столько кралей, жарю Валю, валю Галю, грею Варю.
  Строго лаской, мужской смазкой – всё как в сказке!
  Сергей Георгиевич один, а белоснежек – со счёту сбился я!
  Съёмки днями, ночами репетиция!
  Питаешься лишь пиццей, да женскими ягодицами.
  А одних амбиций у режиссёра больше,
  Чем поллюций на милицию у министра юстиций.
  Вчера съёмки в Венеции, сегодня Ибица, а завтра – Греция!

  Припев:
  Удивительный мир тут, голый Голливуд!
  Переплетение ног, переплетение рук,
  Переплетение вкруг блудных подруг.
  Голливуд, тут кого-то прёт, а кого-то прут!
• 12. Немного о том, как хорошо живется шкафам
• Припев:
  Шкаф двустворчатый, царь жилплощади,
  До чего же к вам, до чего же к вам хочется!
  Сердце просится, господин дощатый,
  Возьмите нас к себе! Мы – хорошие.

  Мистер Шкаф, позвольте к Вам обратиться.
  Вы видели многое в жизни, мне это и не приснится.
  У вас опыта, как в американском банке – золота.
  Вы прошли сквозь нежность и удары молота.
  У вас цельная жизнь, а моя ещё так порвана!
  Ночью смотрю на вас глазами сонными…
  Днём, знаете, вниманье мало на что обращаете,
  Суета да и только, а Вы стоите сутки стойко!
  Мне бы в гости к Вам, я бы приобрёл знаний,
  Постиг опыт любви романтических свиданий.
  Поделитесь, пожалуйста, со мной частью нажитого!
  Не прошу много, хотя бы свитерок новый…

  Припев:
  Шкаф двустворчатый, царь жилплощади,
  До чего же к вам, до чего же к вам хочется!
  Сердце просится, господин дощатый,
  Возьмите нас к себе! Мы – хорошие.

  Вы, челюстями ночь напролёт клацающий,
  Вы, житейских ценностей хранитель строгий,
  Вы, никогда ни о чём не плачущий
  Наблюдатель тысяч оргий!
  Вы, имеющий кучу белья давно не глаженного,
  Вы, комода брат, гардероба напарник,
  Вы, такой всегда отважный,
  Прямо почти как пожарник!
  Вы, старомодный кусок прогнившей деревятины,
  Имеющий прелести жизни в себе однако все,
  Вы, довольный собой и старательный,
  Возьмите меня к себе!

  Припев:
  Шкаф двустворчатый, царь жилплощади,
  До чего же к вам, до чего же к вам хочется!
  Сердце просится, господин дощатый,
  Возьмите нас к себе! Мы – хорошие.

  Взимает дань быта изо дня в день
  Гладиатор древесный в квартирке тесной,
  Страж пятна на обоях, да свежего лака,
  На паркете суетой хозяев не тронутом.
  Время вытащит мелочь и вложит новую
  В шифоньера секции – шарм эпохи советской.
  Шкаф диктует уюта и быта моду,
  Он шепчет секреты, как добавить жизни специй!
  Его мебельное величество не потерпит импичмента
  Из-за заначки в шкатулке в шкафу на полке,
  Из-за привычки людей содержать барахолку,
  И за то время, что вроде потрачено с толком.

  Припев:
  Шкаф двустворчатый, царь жилплощади,
  До чего же к вам, до чего же к вам хочется!
  Сердце просится, господин дощатый,
  Возьмите нас к себе! Мы – хорошие.